Подписаться на RSSПо часу, по два почти ежедневно, в разговорах на всяческие возвышенные темы, а в порфеле - бутылка кагора, потому что никакие лекарства не снимают спазмы, только вино, а кагор - дешевое вино, если его разбавить, вот так и ходят до сих пор легенды,... Ее реальный мир был ужасен, страшнее, чем вы можете себе вообразить и чем я хочу вспоминать, но - у нее был тот незримый мир, который она строила сама, наращивая, как гусеница кокон, мир, который питался изнутри, и чем страшнее была реальность -... И если бы тогда какой-то чудодей явился и сказал бы: не пройдет и десяти лет, и у вас будет кимоно, картины, куклы, выставки, лекции с забитыми залами, будет не просто свой компьютер, но по одному на каждого, будет до десятка поездок в год - своих. В музей, который спустя 11 лет выгнал меня ровно за те качества, за которые когда-то взял. Я могу придти в музей, где больше десяти лет просидела на нищенской зарплате (уборщица в метро получала больше). Тоже валюсь с ног и языка, сочетая особенно на этой неделе концерты, семинар и работу, когда каждый день путаешься в языках, ищешь знакомый английский в в тени испанского и тагалога, чувствуешь, как в теле болит больше мышц, чем там вроде бы есть,... Пожилые дамочки в комичных курточках "смех с мехом", накрашенные и мнящие себя "всё еще красивыми" (ах, никогда не будьте красивыми "всё еще". - Тогда с тобой было просто: принесешь тебе кагор - и всё. А сейчас ты молчишь о проблемах, спрашивай тебя, не спрашивай". И вот сегодня я увидела на скамейке напротив то самое счастье - мир чувств, которым я отгораживалась от жизни. На вопрос "как дела" рассказать о моих выставках, о коллекции, о том, как я дралась на ночных аукционах за свитки Кано 18 века и как потом вызывала скорую, потому что организм не выдержал этого бешеного напряжения. Мужское косоде, моя давняя мечта, оказалось изумрудно-травянистым, а не серо-зеленым и ни с чем нафиг не сочетается, мне что теперь, покупать к нему хакама, что ли. Наконец пришел новый оби золотой парчи вместо предыдущего, порванного в самом... Но всё-таки окрестности бульвара - место особое, здесь "каждый вечер, в час назначенный", больше десяти лет. В миллион раз легче сидеть на нищенской зарплате и находить усладу в казенном Тырнете на казенном же компе, даже и не мечтая о том дне, когда у меня будет свой. Но это ж не просто бульвар, а - бульвар осенний. В музей, где я впервые вышла в Интернет, и мир перевернулся, расширившись сто- и тысячекратно, и вот уж тогда точно настала Жизнь с самой большой буквы на свете. В моём собственном словаре давно нет слова "счастье", равно как и "страдание", я из этого маятника ушла давно и незаметно. Моя тогдашняя жизнь была сущим кошмаром: нищенская зарплата, болезнь, а еще проблемы, о которых я тогда и под замком-то не писала. Сегодня, волею судьбы, у меня оказалось не меньше трех совершенно свободных часов в районе одного московского бульвара. Ясени пригоршнями бросают листву в лицо, всплески золота среди зелени достойны Левитана или, скорее, Поленова, ведь день сумрачный, и вся та невозможно-лиричная бульварность, которая здесь всегда, звучит так глубоко, что. Скорее я сейчас поверю, что небеса разверзнутся, явится Пегас и унесет меня, - чем тогда в реальность дня сегодняшнего. В музей, где главным отделом постепенно становился отдел охраны, а бывшая смотрительница плавно превратилась в заместителя директора, поелику таким грехом как "иметь свое мнение" не обладает от слова "совсем". Банальная идея - дойти до площади и там нырнуть в метро - показалась святотатством. Где когда-то я была готова отдать душу за возможность творчества, научного творчества, и оно было востребовано, и это было подлинное счастье, и никого не интересовала такая мелочь, как деньги. А еще у меня глобально не пишется - потому что огромный курс лекций съел, сожрал и схрумкал все творчесткие ресурсы этой зверюшки. Мы все привыкли считать, что "счастье" - это самое лучшее, что может быть в жизни. Я сидела на скамейке, ветер швырял в меня листьями ясеня и смотрела на себя почти десятилетней давности. В музей, который на моих глазах из Храма пытливого, дерзкого, яркого духа превращался в серое болото подобострастия и табельных расписаний. Я сегодня внезапно увидела, что есть нечто стократ более ценное, чем счастье: это беспросветная усталость от того, что ты делаешь СВОЕ дело. Особнячок, к которому _тогда_мы сидели спиной и он был неказисто-обшарпанного вида, оказался свеже отреставрированным. Это она даже в самых светлых мечтах не может вообразить мою жизнь. Раз уж за столько лет выбралась на бульвар - здесь надо задержаться. Мы все желаем друг другу счастья. наша скамейка оказалась занята рабочими, которые перекладывали бордюры. В музей, благодаря которому я смогла сделать и книгу, отмеченную известной наградой, и диссертацию. То, чем я была тогда, - меньше десятой, двадцатой от сегодняшней Альвдис. Сейчас век отнюдь не -надцатый, но если кто и _идет_ по бульвару, то - только поперек. Ну да сегодняшняя ситуация - это мой и только мой выбор. Те, у кого были шальные глаза, кто искрил идеями, - те или уволены еще раньше меня, или ушли сами. Иногда мне кажется, что лучше б я по-прежнему сидела в музее на мизерной зарплате - но шел бы роман. Но тогда было ощущение счастья. При девяти лекциях в неделю ты не чувстствуешь себя счастливой. Этот музей был домом мне половину взрослой жизни. Они таких книжек не листали, и на лекции ко мне не ходили, даже когда я их в соседнем зале читала. Я с удивлением увидела, что ТОГДА я была счастлива. Можно было ехать в университет, благо комп с собой, вайфай в универе отличный и сколько-то деловых писем ждет, когда ж я найду спокойный часок в состоянии, отличном от "устала нафиг". а еще не будет болей и необходимости глушить их вином - я бы не поверила. Лягушкой, по которой проехался танк. По-честному, без позерства: сегодня я не чувстствую себя счастливой. И я до сих пор в душе считаю, что должна отдать этот долг. А ноутбук с собой, страница с новым романом Олди открыта, времени - три часа, и торопиться некуда и, главное, совершенно незачем. Если бы не он - да вы бы просто не читали эту запись. Когда меня выгоняли, только Герой Советского Союза оказалась настолько смела, что сказала "я воздерживаюсь". Кокон был счастьем. Счастье было коконом. ), дамы в очень простой одежде, но исполненные истинного величия и достоинства старости, мужчины подозрительно профессорской наружности, веселые стайки студентов с вполне осмысленными лицами, редкие в середине дня собачники. Я, де-юре безработная, не завидую старшему научному сотруднику с лавочки напротив, хотя она счастлива, а я - нет. Это не счастье, это естественный ход вещей. Не знаю, как он выглядел при дворянах (подозреваю, был банально желто-белым), но сейчас - хорош. Потому что никто не сделал мне столько добра. У нас был бульвар. Московские бульвары - это песня. Я не стану бить себя в грудь с воплем "несчаааааастная я. ", но мне очень горько, что не пишется. У той мечтательницы было нечто, чего совсершенно нет у меня: волшебная скорлупа. В -надцатом веке народ так и говорил: "гульвар", патамушта тут гуляют. Тот факт, что танк - это твое любимое дело, не облегчает положения лягушки. И я свернула на бульвар. И не от "реальной" - от своей собственной. примите возраст, скажите "я БЫЛА красива, а сейчас мне за сорок", но не красьтесь, не наряжайтесь ради былой красоты. Откуда им знать, что такое японская школа живописи Кано. Особняки вокруг, тишина в центре города, машины - по ту сторону мироздания, картины (иногда - очччень неплохие) развешаны по заботливо поставленным для них стендам и - ГУЛЬварные люди. Я привыкла возвращаться к своему дому. Ты чувствуешь себя вымотанной. От своего дела. Сколько лет мы провели там. Смысл говорить с хорошими, добрыми, но глухими людьми. Просто очень много работы. Вечером я всё это проговорила на кухне. А потом поняла: незачем. Наша скамейка. Я пошла вперед, к нашей скамейке. Порванная золотая парча, ага. Гусеница "закуку" (как говорила Алиса) и стала бабочкой. Остальные раболепно проголосовали "за". местный галилей после этого добавил "жаль". были, были) - хотят взять, но не могут. В темпе на ту сторону. А я ушла вертеться. От воплощения своих мечтаний. Мы были счастливы. Вот и заняться перед лекцией. Как я тебя понимаю. Это романс в исполнении г-жи Вяльцевой. в общем, я иссякла на возвышенные сравнения, но один визит в Консерваторию это точно заменит. И не скажу, что вертеться легко. Я села напротив. Был бы куцый хвостик сегодняшнего великолепия. Все было бы по-другому. Там не осталось тех, кто хотел бы взять. "Ну да, - было сказано мне в ответ. Многочасовые разговоры. Я, собственно, вот о чем. ой, какой белоснежный хаски. Выставки - о да, это здорово. Благородный серовато-оливковый тон, очень светлый. Вдоль - гуляют.
